Тексты о принципе согласия не пользуются особой популярностью. Часто люди их или пролистывают, и принимаются упражняться в остро…
Тексты о принципе согласия не пользуются особой популярностью. Часто люди их или пролистывают, и принимаются упражняться в остроумии, мол, ну да, ну да, время нынче такое, что без нотариально заверенной справки лучше ни с кем не сближаться.
Я сама впервые услышала о принципе согласия в тот момент, когда у меня уже был внушительный багажик нежелательного секса. И мне казалось, что это какая-то неотъемлемая часть женского опыта.
Не всегда ты хочешь начинать, но человек поддавливает (когда — словесно, когда — авторитетом, когда — как-то иначе), и ты соглашаешься.
Не всегда ты хочешь продолжать, но еще больше не хочешь его расстраивать и обижать (ну или боишься неадекватной реакции), поэтому дотерпливаешь до конца.
И ввиду обилия такого опыта, долгое время мое внимание было приковано преимущественно к тому, как изловчиться самой не оказаться в позиции человека, который занимается сексом против своего желания.
И лет 10 назад внутри меня случился разворот: примерно так же, как мне страшно и не хотелось оказаться в роли человека, которому причиняют нежелательный секс, мне так же страшно и не хотелось тем, кто сам нарушает сексуальные границы других людей.
Отчасти это было связано с вхождением в кинки-мир, где многое строится вокруг принципа согласия, и мне в рельности приоткрылось, как насколько все эти обсуждения могут быть уважительными, естественными и сближающими. Отчасти — с рефлексией феномена публичности и “задвоенных отношений” и того, какие ограничения это на меня накладывает. В смысле, я сама их на себя считаю правильным наложить.
Так, мы как-то обсуждали с приятельницей, какие категории людей у меня в “стоп-листе” — то есть те, с кем я не стану переходить в романтическую/чувственную/сексуальные плоскости общения. И таких категорий набралось немало.
Например, те, с кем я работаю и нахожусь в негоризонтальных отношениях (т.е. или я им плачу, или они мне).
Соответственно, с подчиненными или начальниками своих партнеров (поскольку это тоже может влиять на властную динамику между ними).
С актуальными преподавателями моей дочери (по той же причине).
С преподавателями и теми, кого я учила (аналогично).
С подписчиками, которые прям “мои” (давно смотрят, мы плотно общаемся в личке, короче, для кого я что-то значу).
Разумеется, с клиентами (и срока давности тут нет, пускай, я консультировала человека один единственный раз и 10 лет назад).
С людьми младше 25 лет (хотя, положа руку на сердце, мне редко кажутся привлекательными те, кому младше 30; и чем старше я становлюсь, тем дальше отъезжает эта граница возраста)
С людьми в явно измененном состоянии (поскольку их возможность отдавать отчет своим действиями может быть меньше, чем у меня, не находящейся под таким веществ/алко).
Приятельница тогда посмеялось, что моя выборка потенциальных любовников(иц) выглядит даже меньше, чем у нее — хотя, казалось бы, у секпросветителя горизонты возможностей по идее должны быть шире.
Отчасти это так.
Но — атансьон — это мой выбор, а не универсальный стандарт. Просто мне так спокойней и понятней. Я с трудом могу себе представить такую мою неукротимую потребность заняться сексом с человеком, которая бы перевесила мое нежелание оказаться в ситуации, где я сомневаюсь: он согласился, потому что хотел, или потому что не смог/посчитал, что не вправе отказаться?
Между сексом и “не чувствовать себя человеком, который мог нарушить сексуальные границы другого человека” мне однозначно важнее второе. Я слишком хорошо знаю, каково на вкус — вот это типа_согласие, как тебе потом хочется стряхнуть с себя воспоминания о случившемся сексе, которого ты не особо хотел.
*
Поделитесь: кто в ваших «стоп-листах», если они у вас есть?
#винтовкина_проотношения
инди проститутки